Владимир Кокурин

Любите ли вы смеяться, когда нельзя? Нет-нет, это не плагиат! Мол, стащил вопрос у юной и ещё не ставшей великой русской поэтессы. Может, и стащил, но не корысти и литературной славы ради. И значение в этот бесхитростный вопрос вкладываю своё. Без претензий: любите ли вы смеяться, когда нельзя? Не на похоронах и не на богослужении ортодоксальной христианской церкви. Там-то смеяться себе дороже. Попы и прихожане, достойные своих попов, так вас отгрешат - самым страшным грехом - что с грехом пополам останетесь на всю оставшуюся грешную жизнь.
Итак, вопрос: любите ли вы смеяться, когда нельзя? Когда нельзя ни реветь, ни плакать, ни горько рыдать, ни трогательно всхлипывать - ни от тоски, ни от горя. Ни от несчастной любви, ни от одиночества. Ни от нереализованных амбиций, ни от неудачной карьеры. И даже, о, ужас! - от проигрыша любимой команды в дурацкую игру, именуемую "ножной мяч". Любите ли вы смеяться, когда ваше эго - задыхается от спазмов мелочных обид, как от углекислого газа? Ведь если засмеяться в такой ответственный момент - рискуешь помереть. Любите ли вы риск? Такого рода риск?
Слёзы пускать легко... Как мыльные пузыри в детской забаве. А тут засмеёшься - и всё. Кончено.
Одно дело - нельзя смеяться, потому что обстоятельства места, времени и причины не позволяют. Другое - стадное чувство. Такая филология...

Предрассудки, предрассудки… Двадцать первый век на дворе, а предрассудки владеют нашими умами – даже в тех случаях, когда и владеть, собственно говоря, нечем. И ладно бы такой невинный предрассудок, как «мужчина платит за женщину». Ну, кому он мешает? Пусть живёт себе. Не в умах, так в сердцах. Ибо нет для мужчины милее процедуры, как вот эта самая: извлечь из «широких штанин» главное мужское достоинство – объёмистый кошелёк – и расплатиться за всё. И за себя расплатиться, и за даму. Пусть мужчина потешит своё самолюбие этим безобидным предрассудком. Пусть почувствует себя состоятельным самцом и царём природы. Такой пустяк.

Но есть предрассудки вовсе не безобидные. Их перечислять – места и времени не хватит. Они опутали наш быт – по рукам и ногам. Они враги гармонии и счастливой семейной жизни. Один из таких злейших и разрушительнейших предрассудков – «мыть посуду – не мужское занятие». Или его собрат – «вбить гвоздь в стенку – не женское это дело». Я уже не говорю про такой, ну, совершенно дикий и невменяемый предрассудок, как «путь к сердцу мужчины лежит через его желудок». И до многих мужских сердец добрались? Те, кто сначала – в желудок, а потом… далее – по кишечно-желудочному тракту. Нет ответа, так как сгинули – в лабиринтах канализации.

Короче говоря, мир – здравому смыслу, война – предрассудкам! Такой лозунг дня.

Занятно возвращаться в прошлое. Но в прошлое не далёкое. Не более года назад. Прошлое, которое ещё свежо в памяти - но свежо без запахов и ароматов. Отстранённо - свежо. И что год? Ничего. Только декабрь в отличие от прошлогоднего больше на август похож, и грибов в крымских лесах сейчас - на всех хватит.
И всё же прошлое - оно и есть прошлое. Хоть год, хоть сутки. Не найти того, что было - ни тебе, ни мне. Но можно перечитать - и улыбнуться: я ли это? Ах, кураж, кураж... Переоценивают тебя многие. Далеко на куражу не убежишь. Без воли и физической мощи.
http://vladgenstern.livejournal.com/2008/12/15/
Да, но к биатлону у меня отношение не изменилось нисколько. Любимый вид спорта на всю жизнь. Эта вам не двадцать два дурака один мячик катают - за миллионы фунтов стерлингов. Вот где несправедливость!

Не понимаю тех, кто заявляет: политикой не интересуюсь. Странные люди. Ведь необязательно влезать в наш родной политический сортир - с риском провалиться. Можно и рядышком... Зато сколько поводов поржать - и отвлечься от тягостных дум о судьбах моей Родины... Вот за что я особо благодарен Высоцкому - он так умел подшутить над тем ли иным политическим явлением - что нам и сейчас смешно. А шутки пророческие - до забавного. Вот в чём прелесть такого жанра, как травести. И грустно мне - сейчас о политике так никто не способен острить. Только глумиться и злобничать: кремлёвские карлики, медвепут, либерасты, оранжопые, пиндосы и так далее. Дурновкусица сплошная.

"В своей жизни я любила только двоих мужчин - отца и сына", - сказала Анастасия Вертинская, и мне понятен глубинный смысл этой фразы. Был бы я женщиной, сказал бы так же. Но так как я мужчина, то повторяться вслед за великой актрисой - дело бесперспективное. А хотелось бы произнести что-то в таком же стиле: в своей жизни я любил только двух женщин - маму и дочь. Но - звучит нелепо, о чём и говорю без стеснения. Во-первых, у меня нет дочери, а есть сын. Во-вторых, к маме у меня чувство более сильное, чем любовь. Более верное, устойчивое, последовательное и ещё как хотите. так и назовите. Но любовь - в данном случае - слишком слабое слово. А сын... Я им горжусь - он гораздо талантливее меня и далеко пойдёт, если с пути не собьётся. Так что в стиле дочери Вертинского мне выразиться не удастся.

Я слишком занят. Я занят поверхностными впечатлениями, не имея никаких предварительных знаний, никаких искренних и неослабных интересов ни в настоящем, ни в будущем - впечатлений настолько мимолётных, что их скорее можно назвать физическими, чем душевными. Я слишком занят мелочными интересами дня, политическими инцидентами, возможным успехом у красивой женщины, сомнительными остротами - своими и заштатных злопыхателей, купеческой свадьбой знакомых, болезнями детей и близких родственников, внебрачными связями, злословием, похожим на клевету, клеветой, похожей на злословие. А от искусства я требую лишь эмоций, которые длятся несколько минут, иссякают за один вечер и забываются на следующий день.
Да, я очень занятой человек...

Вот ведь какая чудовищная несправедливость! Вот ведь какая дискриминация! Если человек - гениальный художник, писатель или композитор - к его услугам всё: бумага, кисти, краски, музыкальные инструменты, соответствующие учителя, компьютер с интернетом и многовековой опыт человечества - на тот случай, чтобы избежать обвинения в плагиате или эпигонстве. Поклонники с поклонницами. Особенно - поклонницы! А если человек - гениальный... вот слово не подберу... как сказать-то... видельщик снов? Сны он гениально видит. Такие сны - небеса содрогнулись бы, если бы подсмотрели, не то что люди! В хорошем смысле содрогнулись бы и в плохом. Потому что снится человеку не сюрреалистические картины, вроде визита патриарха Кирилла в столицу Малороссии или инаугурация Юлии Справедливейшей в новогоднюю ночь по восточному календарю в Эрдэнэ-Дзуу, а ярчайшие реалистические полотна... нет, невозможно такое описать. Так как гениальность только видением снов и ограничивается. Увы! Во сне - гениальность. А по утру - всё банально: и слова банальны, и краски. Ну, что за несправедливость!

А вот слышал краем уха: один художник-сюрреалист намеренно заводил будильник на два часа ночи - чтобы проснуться сразу после гениального сна и быстренько набросать эскизик будущего сюр-шедевра. Вот ведь мужику повезло! Дважды был гениален - и во сне, и наяву!

Предел невостребованности - это когда вам не делают даже гнусных предложений.
А может, не предел, а вершина? Актёрской карьеры. Или сексуального напряжения?

Римлянин, как и англичанин, который следует по его стопам, приносил на каждый новый берег, на который ступала его нога, только свою канализационную манию. Он, в своей тоге, осматривался вокруг и говорил: Здесь подобает быть. Давайте построим ватерклозет.

имя автора этой остроумнейшей метафоры в последние годы упоминается в соседстве с такими эпитетами, как "скучный", "нудный" и так далее. а некоторые, с позволения сказать, любители чтения, пользуясь жж-маскарадом, обезьянничая и глумясь, употребляют по адресу этого, безусловно, талантливейшего англосакса даже такое выражение, как "унылое говно". порекомендовал бы этим леди и джентльменам почаще смотреть на себя в зеркало - критически смотреть. а также критически принюхиваться к своим суждениям - они-то как раз и есть - унылое говно без кавычек. не я им судья. и переубеждать не собираюсь. а по поводу метафоры - не такая уж это и метафора. вся европейская культура зиждется на канализационной мании. убери её - и что останется? миф о великой европейской культуре. и нужники, разумеется.
не то что Расея...

Я не знаю, кто придумал эту странную игру. Я не знаю, кто преуспел в этой игре. Более того, я не знаю ни правил этой игры, ни её смысла. Что же я знаю? Во-первых, я знаю, что играют в неё все. Все – от Москвы до самых до окраин – то есть, до окраины с большой буквы включительно. Во-вторых. За Окраиной в неё, возможно, тоже играют. Но без сердца. Буквально, вышвырнут сердце в близстоящую мусорку (они же там все – сплошь культурные, мусорят только в специально отведённых местах) – и играют. А мы играем с душой – так правильнее. Без культуры, без мозгов, но с сердцем. Зачем нам культура? Зачем нам мозги? Для балласту? Сбросили уже балласт. В одна тыща девятьсот пятьдесят четвёртом году. О чём и было сказано в настольном календаре товарища Хрущёва. Избавляемся от памятников товарищу Сталину! – прокряхтел товарищ Хрущёв мировому сообществу – и избавил тело от балласта, балласт от мозга, а Крым от России. За что ему низкий поклон от всех окраинных татар.

Зашёл разговор о женской гениальности. Знаю я одну гениальную, сказал М. Две конторы по продаже недвижимости, сеть "наливаек" - и всё от двух предыдущих мужей. Оба сейчас на кладбище - по соседству. Мужья, ясный перец, а не "наливайки". А от престарелого любовника - старого пердуна - достался авторынок. Но этот хрен живой - он ей не мешает - ни спать не мешает, ни бодрствовать. И я знаю одну гениальную, поддакнул М.М. Только у неё всё просто - как всё гениальное. Муженёк - чинуша из управы земельных ресурсов - хапал взятки, а денежки отдавал любимой жёнушке, которая имела репутацию бизнес-леди, а заодно имела в виду муженька, когда его обэп прихватил за гениталии. Это разве гениальность? - удивился М.М.М. Это же примитивно-банально. Вот я знаю гениальную женщину. Мама - еврейка, папа - румын. А она - ярчайший представитель титульной нации - только не в Израиле и не в Румынии с Молдовой. А в стране, где становятся королевами, предварительно провалившись в дырку в нужнике - и выбравшись оттуда, благоухая, как роза. Ярчайшая и первейшая. Как ей это удалось? Мужиками вертит - чем больше они ею пытаются вертеть, тем сами сильнее вертятся - у неё на побегушках. Такая вот кинематика с динамикой.

Социологические опросы меня умиляют. Смешные опросы. Забавные. Однако предполагаю, что кое-кто на этих смешных опросах сколачивает себе капиталец. Ну, да это неважно. Прочитал тут на днях, что мужчины в подавляющем своём большинстве - до ста процентов от числа опрошенных - не желают общаться с курящими дамами. Ну, разве что общаться - без намерений продолжать свой род. Курящая дама вызывает у джентльменов резко негативную реакцию. Вот так вот... Сами, небось, дымят, как паровозы, а жену им некурящую подавай! От самих разит, как из пивной бочки, а женщине разить нельзя? Такой вот мужской шовинизм. Здоровых детей им подавай, ишь ты! Сами-то...
Но не в этом суть. Меня крайне интересуют такие вопросы-опросы. Ведь можно и на какое-то время наступить на горло собственной песне. Прикинуться, проще говоря. Я, мол, некурящая-непьющая - о таком, как ты - некурящем-непьющем грезила по ночам. Ну, а о том, что у некурящего-непьющего счёт в банке семизначный - я не грезила, но так совпало - приятное с очень приятным! Не виноватая я! А этот и растаял, лошарик. И под венец. Эта, значит, продержалась месячишко-другой - а, может, меньше - по-разному ведь бывает. А после венца - ох, накурилась по полной! Дымит и дымит, дымит и дымит - сутки напролёт. А этому каково? Идеал-то не идеалом оказался, а как на развод подать? В чём причина? Для суда курящая дама - не аргумент. Но ведь и рана сердечная - не заживает. Ибо любит он её - некурящую, а перед глазами - она же - только курящая! С ума сойти... Или самому закурить - для гармонии души и тела.

Седьмого ноября 1941 года недалеко от крымского побережья немецкой авиацией было потоплено советское санитарное судно "Армения". Точно неизвестно, сколько именно человек находилось на борту "Армении". Не менее пяти тысяч(сколько "Титаников"?). Не менее пяти тысяч - раненых бойцов Красной армии и моряков Черноморского флота, а также дети и женщины - эвакуированные из Севастополя и Ялты. Погибли все. Почти все. За исключением восьми(!) человек. Я не знаю, как всё это выглядело - изнутри и со стороны. И кинохроника ничего об этом не сохранила. Но убеждён - гораздо страшнее, чем в фильмах и видеоклипах. И совсем не эстетично. И вот мне удивительно, что такую "подходящую" этой трагедии музыку написали немцы. Немцы, известные своей сентиментальностью, классической философией, романтизмом, футболом, пивным фестивалем, автомобилями и гуманным отношением к санитарным судам. А теперь ещё - и "Раммштайном".

Книжный шкаф получился огромным, красивым, ужасно дорогим и совершенно тупым. Дуб дубом, короче. Шкаф многозначительно мерцал коричневатой лакированной древесиной и ждал. Ждал, когда поумнеет. Когда все его полки заставят умными книгами. И вот этот день настал. Философские трактаты и Большая советская энциклопедия. Блестящие образцы мировой поэзии и лучшие романы всех времён и народов. На лучших языках мира, на самых благозвучных напевах планеты. На соловьиных и калиновых мовах и на мраморных античных наречиях. Шкаф вместил в себя всё самое-самое и даже немного больше, чем немедленно возгордился.
Мораль: от гордыни никто не застрахован, даже поумневший дубовый шкаф. А не поумневший - тем более.

Признаюсь публично в любви. В любви – давно прошедшей. Ставшей ненавистью – с годами. Ах, как я её любил! И она, как мне тогда казалось, отвечала взаимностью. Что она из себя представляла? Попробую объяснить вкратце. Красивая – южной такой красотой. Чернота – волос, глаз, бровей… Тело – не мне вам объяснять, как упоительно тело южнорусской женщины… При этом спорт и ещё раз спорт. Плавание, лёгкая атлетика, баскетбол, гандбол, волейбол, футбол и художественная гимнастика. Спросите, как такое может быть: футбол и художественная гимнастика? Бокс и теннис? Может, может… Было ведь! Не приснилось. А умная какая была! И не только умная, но и остро-умная. Её остроумие ценили не только в южных краях – по месту жительства – но и в обеих столицах. И в Центре, и на Севере – так хохотали над юмором и сатирой, впитавшим тишину и черноту южных ночей… А хозяйка какая была! Как сейчас помню её путь к моему сердцу. А пела как! На сытый желудок послушать её песни и прослезиться. Ибо душа в них рвалась на волю, страдая, что не сокол, что не летает… Работящая хозяйка. Не только по дому работящая. И на заводе – работящая. И в поле работящая, и в академгородке.

Было это всё, было… И любовь моя к ней была… А вот расстались мы с ней – давненько расстались – лет восемнадцать тому назад. И любовь исчезла. И она исчезла. Но нет, оказывается, не исчезла. Столкнулся тут с ней на днях. Ты ли это? – едва не вырвалось у меня. Пошлая и вульгарная сомнительной красотой – на потребу обывательского дешёвого вкуса. Европейского обывателя – а всё равно дешёвого. И от спортивности её почти ничего не осталось. Разве что по морде заехать какому-нибудь угнетённому негру – это завсегда пожалуйста. Дури ещё хватает… А благодарные негры в ответ за неё мячик футбольный погоняют. А хозяйственность, как выяснилось, свелась к тому, чтобы распродать всё и вся, всё и вся… И поёт она. Поёт! Песню о том, что радостно и счастливо зажила тогда, когда распрощалась со мной, небрежно бросив – «гуд бай»!

Это я об Украине, если кто не понял…

Всё относительно в подлунном мире. И в надлунном и во внелунном и нелунном - тоже. И если бы у меня были склонности к философии и хоть малейшее желание вырядиться в одежды философа, я бы не писал трактаты. Я бы писал стихи. Потому как в поэзии оптимально и доходчиво можно выразить ту или иную философскую концепцию. Если есть способности - о чём и сказал выше. К примеру, чем писать монографию - неудобоваримым стилем, используя квази-научную терминологию и при этом блукать в трёх соснах банальнейших понятий, лучше сварганить вот такой стишок, как этот. Озаглавить его, например, "Если бы нечто и существовало, то оно было бы непознаваемо, если бы нечто и было познаваемо, то познанное невыразимо". И как всё наглядно и образно! А то немцы какие-то, конгрессы, всё пишут и пишут...

От жажды умираю над ручьем.

Смеюсь сквозь слезы и тружусь, играя.

Куда бы ни пошел, везде мой дом,

Чужбина мне — страна моя родная.

Я знаю все, я ничего не знаю.

Мне из людей всего понятней тот,

Кто лебедицу вороном зовет.

Я сомневаюсь в явном, верю чуду.

Нагой, как червь, пышней я Всех господ.

Я всеми принят, изгнан отовсюду.

Я скуп и расточителен во всем.

Я жду и ничего не ожидаю.

Я нищ, и я кичусь своим добром.

Трещит мороз — я вижу розы мая.

Долина слез мне радостнее рая.

Зажгут костер — и дрожь меня берет,

Мне сердце отогреет только лед.

Запомню шутку я и вдруг забуду,

Кому презренье, а кому почет.

Я всеми принят, изгнан отовсюду.

Не вижу я, кто бродит под окном,

Но звезды в небе ясно различаю.

Я ночью бодр, а сплю я только днем.

Я по земле с опаскою ступаю,

Не вехам, а туману доверяю.

Глухой меня услышит и поймет.

Я знаю, что полыни горше мед.

Но как понять, где правда, где причуда?

А сколько истин? Потерял им счет.

Я всеми принят, изгнан отовсюду.

Не знаю, что длиннее — час иль год,

Ручей иль море переходят вброд?

Из рая я уйду, в аду побуду.

Отчаянье мне веру придает.

Я всеми принят, изгнан отовсюду.

«Любить иных – тяжёлый крест…» Любить иным – тяжёлый крест. Для иных любить – тяжёлый крест. Любить иного – тяжёлый крест (в смысле, любить не того, кого надо! ошибочка, мол, вышла). Вот такие вариации, на мой взгляд, точнее отражают неугомонную сущность либидо. И всё-то ему тяжело! Нет, чтобы вдыхать аромат платонических духов и не дёргаться ненасытными членами! Нет, чтобы взявшись за руки с предметом обожания – топать с ним прямиком в  глубокую старость без выяснений неуставных отношений  и самоволок налево!  Так ему тяжесть крестов подавай!  Не люби и отдыхай.  Чего хнычешь, либидо в поэтическом ряженье? Только не причитай: я не в силах сердцу приказать. Не впутывай сердце в свои либидные поползновения. Оставь его в покое.

Приснился мне сон. Явный такой сон. Будто я – Денис Фонвизин и беседую с ... Екатериной Второй. Вот так сон! Прогуливаемся с ней по Приморскому бульвару, пересекаем площадь Нахимова и далее идём по улице её имени, а также имени вождя Революции и не состоявшемуся имени выдающегося украинского мореплавателя Олега Вещего. 

А это ещё кто такой? - вопрошает гневно царица, обнаруживая  южнороссийский говор, а указующим перстом целит в низкорослого типа на мраморном пьедестале. А тот провидением божьим тычет куда-то по направлению Византии. Да это креститель нашей любимой неньки Украины, царица души моей, отвечает Фонвизин. Или не узнала? Или не туда указывает креститель наш? Не на Север, а на Юг? На Турцию, а не на Московию? Так и я о том же, царица моя. Вот уж двести двадцать пять лет всё о том же. Как истребить два сопротивных и древнейших предрассудка? Первый – будто у нас всё дурно, а в чужих краях  всё хорошо. Второй – будто в чужих краях всё дурно, а у нас всё хорошо.

И только царица собралась сменить гнев на милость и ответить ему по-царски, как я проснулся. Нет, не истребим сей сон…

Не меня ты люби, а люби ты -  моё. Звучит  как-то... а-ля декаданс. Стишок  без начала и конца. Не меня ты люби, а люби ты моё, - а в ответ, ё-моё, полюблю я твоё... А в чём разница? Вот в чём вопрос. И есть ли разница? А если за душой - ни гроша? Тогда как? Тогда обречён - на нелюбовь.
Ах, да. Разница всё же есть. Меня - значительно больше, чем моё. Моё - часть меня. Футбол, к примеру. Или пиво. Мой футбол - по большим праздникам - раз в год-два. А моё пиво значительно чаще - раз в два-три дня. Уверяю вас, их любить есть за что!

Есть у меня мечта: написать фантастический роман о пришельцах. Об инопланетянах, не имеющих ничего общего с людьми. Долгое время  никак не мог сформулировать главные черты - в пришельцах-инопланетянах. Всё ускользало это главное и ускользало... Но спасибо за подсказку - сами догадайтесь -  кому!  Теперь я знаю, о чём писать. Теперь я представляю реально этих самых инопланетян...

Они уважают человеческую личность, а потому всегда снисходительны, мягки, вежливы, уступчивы. Они сострадательны не к одним только нищим и кошкам. Они болеют душой и от того, чего не увидишь простым глазом. Они уважают чужую собственность, а потому платят долги. Они чистосердечны и боятся лжи, как огня. Не лгут даже в пустяках. Они не уничтожают себя с той целью, чтобы вызвать в других сочувствие. Они не говорят: "Меня не понимают!" Они не суетны. Если они имеют в себе талант, то уважают его. Они воспитывают в себе эстетику. Они не могут уснуть в одежде, дышать дрянным воздухом, шагать по оплёванному полу.